Кто ведает? но там лишь видит он покой. К ДЕЛЬВИГУ. Блажен, кто с юных лет увидел пред собою Извивы темные двухолмной высоты, Кто жизни в тайный путь с невинною душою    Пустился пленником мечты! Наперснику богов безвестны бури злые, Над ним их промысел, безмолвною порой Его баюкают Камены молодые И с перстом на устах хранят певца покой. Стыдливой Грации внимает он советы И, чувствуя в груди огонь еще младой, Восторженный поет на лире золотой.    О Дельвиг! счастливы поэты! Мой друг, и я певец! и мой смиренный путь В цветах украсила богиня песнопенья,    И мне в младую боги грудь    Влияли пламень вдохновенья. В младенчестве моем я чувствовать умел,    Всё жизнью вкруг меня дышало,    Всё резвый ум обворожало. И первую черту я быстро пролетел.    С какою тихою красою    Минуты детства протекли; Хвала, о боги! вам, вы мощною рукою От ярых гроз мирских невинность отвели.    Но всё прошло — и скрылись в темну даль    Свобода, радость, восхищенье;    Другим и юность наслажденье:    Она мне мрачная печаль! Так рано зависти увидеть зрак кровавый И низкой клеветы во мгле сокрытый яд.    Нет, нет! ни счастием, ни славой Не буду ослеплен. Пускай они манят На край погибели любимцев обольщенных.    Исчез священный жар!    Забвенью сладких песней дар    И голос струн одушевленных!    Во прах и лиру и венец! Пускай не будут знать, что некогда певец, Враждою, завистью на жертву обреченный,    Погиб на утре лет.